по страницам  Брачной Газеты



Январь 1919
Декабрь 1918
Ноябрь 1918
Октябрь 1918
Сентябрь 1918
Август 1918
Июль 1918
Июнь 1918
Май 1918
Апрель 1918
Март 1918
Февраль 1918
Январь 1918
Декабрь 1917
Ноябрь 1917
Октябрь 1917
Сентябрь 1917
Август 1917
Июль 1917
Июнь 1917
Май 1917
Апрель 1917
Март 1917
Февраль 1917
Январь 1917
Декабрь 1916
Ноябрь 1916
Октябрь 1916
Сентябрь 1916
Август 1916
Июль 1916
Июнь 1916
Май 1916
Апрель 1916
Март 1916
Февраль 1916
Январь 1916
Декабрь 1915
Ноябрь 1915
Октябрь 1915
Сентябрь 1915
Август 1915
Июль 1915
Июнь 1915
Май 1915
Апрель 1915
Март 1915
Февраль 1915
Январь 1915
Декабрь 1914
Ноябрь 1914
Октябрь 1914
Сентябрь 1914
Август 1914
Июль 1914
Июнь 1914
Май 1914
Апрель 1914
Март 1914
Февраль 1914
Январь 1914
Декабрь 1913
Ноябрь 1913
Октябрь 1913
Сентябрь 1913
Август 1913
Июль 1913
Июнь 1913
Май 1913
Апрель 1913
Март 1913
Февраль 1913
Январь 1913
Декабрь 1912
Ноябрь 1912
Октябрь 1912
Сентябрь 1912
Август 1912
Июль 1912
Июнь 1912
Май 1912
Апрель 1912
Март 1912
Февраль 1912
Январь 1912
Декабрь 1911
Ноябрь 1911
Октябрь 1911
Сентябрь 1911
Август 1911
Июль 1911
Июнь 1911
Май 1911
Апрель 1911
Март 1911
Февраль 1911
Январь 1911
Декабрь 1910
Ноябрь 1910
Октябрь 1910
Сентябрь 1910
Август 1910
Июль 1910
Июнь 1910
Май 1910
Апрель 1910
Март 1910
Февраль 1910
Январь 1910
Декабрь 1909
Ноябрь 1909
Октябрь 1909
Сентябрь 1909
Август 1909
Июль 1909
Июнь 1909
Май 1909
Апрель 1909
Март 1909
Февраль 1909
Январь 1909
Декабрь 1908
Ноябрь 1908
Октябрь 1908
Сентябрь 1908
Август 1908
Июль 1908
Июнь 1908
Май 1908
Апрель 1908
Март 1908
Февраль 1908
Январь 1908
Декабрь 1907
Ноябрь 1907
Октябрь 1907
Сентябрь 1907
Август 1907
Июль 1907
Июнь 1907
Май 1907
Апрель 1907
Март 1907
Февраль 1907
Январь 1907
Декабрь 1906
Ноябрь 1906
Октябрь 1906
Сентябрь 1906
Август 1906
Июль 1906
Июнь 1906
Май 1906
Апрель 1906
Март 1906
Февраль 1906
Январь 1906
Декабрь 1905
Ноябрь 1905
Октябрь 1905
Сентябрь 1905
Август 1905
Июль 1905
Июнь 1905
Май 1905
Апрель 1905
Март 1905
Февраль 1905
Январь 1905
Декабрь 1904
Ноябрь 1904
Октябрь 1904
Сентябрь 1904
Август 1904
Июль 1904
Июнь 1904
Май 1904
Апрель 1904
Март 1904
Февраль 1904
Январь 1904
Декабрь 1903
Ноябрь 1903
Октябрь 1903
Сентябрь 1903
Август 1903
Июль 1903
Июнь 1903
Май 1903
Апрель 1903
Март 1903
Февраль 1903
Январь 1903
Декабрь 1902
Ноябрь 1902
Октябрь 1902
Сентябрь 1902
Август 1902
Июль 1902
Июнь 1902
Май 1902
Апрель 1902
Март 1902
Февраль 1902
Январь 1902
Декабрь 1901
Ноябрь 1901
Октябрь 1901
Сентябрь 1901
Август 1901
Июль 1901
Июнь 1901
Май 1901
Апрель 1901
Март 1901
Февраль 1901
Январь 1901



Уход Льва Толстого

Четвероногие  друзья

Письмо графини Толстой

Пьянство в Берлине

Предсказания на 1909 год
Олимпиада в Лондоне 1908

Доппингъ

Расстрел сербской  королевской семьи

кишиневский погром 1903 года

наводнение 1908 года в России

Двойник Церетели

Гибель Петропавловска

Наводнение в Москве

Отлучение  Толстого

Фальшивая тиара

Алкоголизм в Петербурге

Бомбардировка Владивостока

Медведь в багаже

Сколько стоил пуд  хлеба?

На главную

1901

1902

1903

1904

1905

1906

1907

1908

1909

1910

1911

1912

1913

1914

1915

1916

1917



Маяковский

27 (14) октября 1913 года


Вечер футуристов.

        Обстановка большого вечера, — переполненный зал, давка у входа и на лестнице, распинающиеся распорядители и непоколебимая стена городовых.
По результатам футуристический вечер — нулевого значения. Для футуристов, конечно.
На нем московские футуристы показали себя маленькими и робкими подражателями Маринетти и его отечественных последователей.
Да и публика не та, не наделенная южным темпераментом.
Она добродушно смеялась, аплодировала.
Как раз этого московские футуристы не ожидали.
Они ожидали скандала. Жаждали оглушительного свиста, ожесточенных криков „долой", быть может, сломанных стульев.
И Маяковский, заканчивая свое вступление „Перчатка", недаром бросил вызывающе:
        — Я жажду сладострастья быть освистанным.
Увы, -— ни одного свистка. Прокатился веселый смех и жидкие аплодисменты.
Точь в точь, как на кинематографическом сеансе во время демонстрации „комической" „Поксон хочет жениться”.
Не было свистков и дальше, как ни надрываюсь футуристы, как ни пищал Крученых, мямлил Николай Бурлюк, ломался в стиле mauvais ton’а Лфшиц, завывал могильным голосом Маяковский.
Несколько хлестких фраз, набор малозначащи» слов, выкрики и робкое третирование публики—вот весь багаж московских футуристов, с которыми они думают поставить мир вверх ногами.
Вчерашний вечер показал, что такие средства никуда не годятся.
        Главная ошибка московских футуристов — в их заигрывании с публикой. Кому-то из них пришла несчастная мысль объяснить публике сущность футуризма, сущность „боевых” выступлений художников и поэтов. Получилась скучная и нудная лекция.
При чем лекторы оказались совершенно неподготовленным и плохо разбирающимися в теоретических построениях футуризма, если только они вообще существуют.
Слившись с публикой, футуристы разменялись на медные пятаки в обесценились.
Впрочем, иначе они и не могли поступить.
Слишком в них мало истинной проникновенности и захвата.
Так, слякоть какая-то.

03 ноября (21 октября) 1913 года


В «Розовом фонаре».

        Шум, гам, звон битой посуды, женские истерические вскрики, пьяное галденье, „Пупсик”— в оркестре и хором.
И вдруг:
        — Тише! Чего вы тут дебоширите!
       - Вывести его вон! Долой!
       — Хам! Получишь по морде!
И уже совсем неожиданно:
        — Господа, здесь не трактир? Уважайте искусство!
А надо всем этим, в волнах табачного дыма, - розовый фонарь.
Нечем дышать и негде двигаться. На покатом полу вплотную разбитые, шатающиеся столики. Подносы из буфета плывут над головами и встречаются громом аплодисментов, и тянутся к ним жадные руки. Вот даже какая-то дама проплыла на руках к своему столику.
Стоят у стен, стоят в но больше – Кузнецкий Мост. И сколько типичных дегенератов: «вырожденцы с арбузами лысыми”, вырожденцы с пробритыми до затылка проборами... Цены яровские в квадрате, много шампанского.
На сцене – пьеса г. Вильде, играет г-жа Вильде, т.-е. не играет, а что-то говорит по телефону. Слышно только, что кого-то она «держала за лапку», и что кто-то ей «помахал хвостиком». Видено, что г-жа Вильде - блондинка. А какой-то господин около уверяет, что «блондинка – два раза женщина, уютная женщина»...
Но публика не довольна «уютной женщиной», она хочет:
        - Рыжего! Рыжего!
Ведь это же—„кабарэ футуристов". И eй обещали апостолы самых левых сект футуристического цеха: „викторьянцев” и „лучистов”.
А их — нет как нет.
Конферансье с розовой хризантемой, величиной с хороший подсолнечник, в петлице надрывается:
        — Ларионов приедет через полчаса.
Публика не унимается:
        — Рыжего! Ры-же-го-о!
За первым столиком компания от Зона, с г-жей Легар и г. Брянским во главе, пытаются спасти положение.
Затягивают:
        — Макарони!
Номер не прошел: публика не хочет макаронн".
Конферансье прибегает к хитрости:
        — Сейчас будет для публики сюрприз: музыкант - футурист – импровизатор.
Гаснет розовый фонарь. Во тьме еще энергичнее пьяные зыки. И свист — клоуну-музыканту.
И снова:
        — Рыжего!
И аплодисменты: в желтой куртке появился футурист В.Маяковский. Ругнув русскую „литературку", читает стихи:
        Над вами шевелится
        Стоглавая вошь.

И последний аккорд:
        — Я плюну в ваши лица!
Свист принимает оглушительные размеры.
        — Долой! Хулиганы!
Но бешено аплодируют какие-то юные психопатки. Ну, разве не прелость: им плюнули в лица!..
Какой-то юноша с эстрады кого-то рекомендуете:
       — Основатель секты пансасов.
       — А что это значит?
       — Я и сам по-русски не знаю.
Немножко хохота и много протестов. Наконец, появляется группа с раскрашенными физиономиями.
Bсе тот же юноша с эстрады предупреждает:
        - Ларионов денег не берет с кабарэ. Он даром будет говорить. Если будете шуметь — он уйдет.
От такой угрозы публика немного смолкает, хотя и остается в недоумении: если Ларионов не берет, то кому же в карман пойдет этот сбор?..
И футурист, — но не Ларионов, — на столе.
Физиономия футуриста раскрашена черной краской, а поперек лица красные буквы: „Идеа".
В публику несутся обычныя футуристические приветствия:
        —- Ослы! Хамы!
Но даже и посетителям Кузнецкого Моста это не нравится. А прис. пов. М.И.Шрейдер срывает аплодисменты, вспомнив о Карфагене и ослах, нагруженных золотом. Пытается говорить еще молодой адвокате Виленкин, с моноклем в глазу, но даже его трубному голосу не перекричать поднявшегося содома.
Но надо же послушать Ларионова.
Кое-как стихают. И Ларионов на столе. Раскрашен он только одной черной краской. А за ним, на соседнем столе, г-жа Наталия Гончарова, но не раскрашенная.
        — Скажите, во что вы веруете?— вопрошает г. Виленкин.
        - Я верую только в себя, — гордо отвечает г. Ларионов.
Взрыв хохота и новый шум, который неизвестно когда бы кончался, если бы не крики:
        — Бальмонт явился, Бальмонт!
Это было самое тяжелое во всем вечере. Все остальное — смешно, глупо, грубо, — всего было. А в эти минуты было и больно и стыдно.
Когда Бальмонт, чудесный, напевный Бальмонт, возвращение которого так недавно праздновала Москва, пробирался нетвердой походкой среди пьяной публики и опустошенных столов, опираясь на какую-то даму. Зачем его привели на это позорище? Зачем ему дали говорить?
Но Бальмонт уже взобрался на стул. На столе — напротив — стоит г. Ларионов.
И Бальмонт, потрясая пышной гривой, простирая свои косматые руки, приветствует раскрашенного г. Ларионова.
        — Все, что вы делаете, — все прекрасно! Все, что вы сделали, — все прекрасно! Прекрасна и эта раскраска ваших лиц: так древние маори раскрашивали свои лица. Да здравствуете Ларионов!
Кто-то у ларионовского стола протестуете. И Бальмонт, с исступленным лицом, кричит:
        - Да здравствуют и те идиоты, что рядом с Ларионовым!
Соскакиваете со стула и тащите к выходу свою даму, кулаками расчищая себе путь.
Это было так тяжело, что даже не вызвало протестов. Кричали:
        — Стыдно! Срам!
Но не Бальмонту, a тем, кто позвал, не удержал больного человека.
Но после ухода Бальмонта в воздухе запахло настоящим скандалом.
Ларионов ругается. Ларионова ругают. Все вскочили со своих мест. Более благоразумные спешат уйти по-добру, по-здорову.
А дальше было вот что.
Прис. пов. Шрейдер появился на авансцене и кричите, обращаясь к Ларионову:
        —~ Вы меня оскорбили, назвали хамом. Я требую удовлетворения.
        — А вы дворянин?—с неподражаемым высокомерием бросаете футурист.
        — Нет.
        — Так я не могу с вами драться!
Через минуту на авансцене снова появляется г. Шрейдер и заявляет:
        — Я сейчас навел справка. И оказывается, что Ларионов тоже не дворянин. Он — мещанин.
Снова пьяный хохот, крики.
И вдруг, с видом воинственным и исступленным, на эстраде г-жа Гончарова:
        — Я этому господину (указывая на г. Шрейдера) сейчас дала пощечину. И вызываю его к барьеру. Я заменю Ларионова!
И не успел замолкнуть новый взрыв оживления, как футурист г. Большаков объявляет:
        — Господа, меня Бальмонт назвал мерзавцем!
Аплодисменты, возгласы: „очень приятно!”
        — Назвал мерзавцем за то, что я привез его сюда!
Новые клики одобрения.
        — Но в этом не я виноват, а вы. И я всех называю вас хамами и плюю вам в лицо.
После этой безобразной, хулиганской выходки поднялось нечто невообразимое. Какой-то бедлам воцарился в зале. Попытались запустить в раскрашенного господина бутылкой...
Футуристы благородно ретировались за занавес и там, подсчитывая барыши, обсуждали за шампанским:
        — Как спастись от разъяренной толпы?
Спаслись просто: потушили огни и дождались, пока разойдется публика. Было 4 часа утра.
Перед концом - новый инцидент.
Прнс. пов. N обратился к присутствовавшему в зале чину полиции:
        — Здесь публику называли ослами, хамами, идиотами. Почему полиция не прекратила этого безобразия?
На требование предъявить свою карточку, прис. пов. N заявил:
        — Я вам не предъявлю, потому что вы не в наряде.
Оказалось, что представитель полиции был в наряде, и г. N пришлось подчиниться.
Расходится публика возмущенная, негодующая. Хорошо, что спрятались гг. футуристы.

Сар.


Крученых, Д. Бурлюк, Маяковский, Н. Бурлюк, Лившиц
Фото из сборника "Пощечина общественному вкусу" 1912 г.


Розовое мордобитие.

     Очередное выступление футуристов, во главе с Гончаровой и Ларионовым, ознаменовалось новым грандиозным скандалом.
     Произошел он в воскресенье на открытии кабарэ «Розовый фонарь».
    В сущности, вся эта затея с футуристическим кабарэ – сплошной скандал.
    Кучка каких-то юрких субъектов, учуявшая запах жареного, примазалась к ставшему модным футуризму.
    Рассчитала, что на нем можно очень недурно заработать.
    И открыла учреждение, явно рассчитанное на наглое обирание публики и самим названием - «Розовый фонарь» - сразу обличившее всю пошлость и безграмотность организаторов.
    Обещана была полная демонстрация всех футуристических приемов, вплоть до раскрашивания физиономии желающих из публики.
    Расчет оказался правильный. Жаждущая скандальной сенсации публика повалила в кабарэ.
    При этом, публика «шикарная», публика театральных премьер.
    Тихий Мамонтовский переулок напоминал Камергерский в дни открытия Художественного театра, – был весь запружен автомобилями и собственными выездами.
    Однако в зале, где должно было начаться футуристическое действо. публика сразу раскусила с чем она имеет дело.
    Зал «театра одноактных пьес», где основался «Розовый фонарь» удручал своим убогим видом, - видом сарая, заставленного столиками и стульями.
    С каждой минутой число жаждущих поближе познакомиться с футуристами увеличивалось.
    К часу в зале не было ни одного свободного места.
    Вновь прибывавшим приходилось жаться вдоль стен, стоять в проходах.
    Целый час не начиналась «программа».
    Публика выходила из терпения, шумела, стучала.
    Ее настроение подогревалось услугами буфета, «свободная наличность» которого быстро перекочевала на столики.
    Наконец занавес раздвинулся и у рампы появился в своей полосатой куртке «знаменитый» Маяковский.
    Выступление его было как раз по настроению публики.
    С места в карьер назвав себя «рыжим русской литературы», Маяковский в дальнейшем «выражался» весьма определенно, - заявил, что плюет на публику.
    Публика пришла в ярость.
    Послышались оглушительные свистки, крики «долой!»
    Маяковский был непоколебим.
    Продолжая в указанном стиле.
    Наконец, решил, что его миссия закончена, и удалился.
    Его сменило что-то невероятно жалкое, бормотавшее о новой музыке, о музыке футуристов. За теорией следовала музыкальна я иллюстрация, которая была подстать теории.
    На этом пока кончилась.
    В зале стоял страшный шум.
    Протестовали против наглости «дирекции». Требовали «деньги обратно».
    Организаторы кабарэ растерялись и не решались выпускать следующие номера.
    Да их публика и не хотела. Она упорно требовал обещанных Ларионова и Гончарову. Их не было.
    Организаторы, бледные от волнения, метались во все стороны, припадали к телефонной трубке, кого-то о чем-то умоляли.
    Публика свирепела все больше.
    В начале третьего часа Ларионов и Гончарова появились.
    Они пришли окруженные свитой из молодых людей с раскрашенными физиономиями.
    Разрисован был и Ларионов.
    Появление футуристов вызвало восторг зала.
    Публика решила, что теперь –то она уразумеет всю сущность футуризма.
         - Браво, Ларионов, браво!
         - Пусть Ларионов говорит!
          - Господа, тише дайте Ларионову говорить!
          - Ларионова на сцену! Говорите со сцены!
    Но Ларионов не хочет со сцены.
    Моментально очищают стоящий рядом с ним столик.
          - Ларионов забирайтесь на стол! Говорите!
     Ларионов упорствует, размахивает руками, что-то выкрикивает. Никто его не слышит.
     Наконец, вместо Ларионова на стол взбирается один из раскрашенных юношей.
          - Тише, господа!
          - Дайте ему говорить!
          - Мы, футуристы… - начинает крашенный.
     Запинается, смолкает, теряется.
     Публика разочарована. Она ожидала несравненно большего.
          - Довольно! Долой! Пусть Ларионов говорит!
          - Господа, кричит вскочивший на стол бритый субъект с моноклем, - дадим ему еще пять минут, - пусть выскажется ясно и кратко.
     Но пяти минут для футуриста оказалось недостаточно.
     Он продолжает мямлить что-то невразумительное.
     Наконец, ошарашенный свистками и криками, спрыгивает на пол.
     Его сейчас же сменяет набравшийся мужества Ларионов.
     Публика несколько стихает.
          - Господа, - кричит Ларионов, - вы – ослы современности.
     В зале воцаряется ад.
          - Что?! Негодяй!
          - Ты сам осел!
          - Долой его! Вон!
          - Ломовой извозчик!
     Ларионов выжидает.
          -Дайте ему говорить! Пусть говорит! – несется из других углов зала.
          - Господа дадим и ему пять минут, - агитирует субъект с моноклем, - пусть изложит свое credo!
          - Ларионов, рассказывайте в пять минут во что вы верите!
          - Я верю только в самого себя... Вы хотите, чтобы я в пять минут рассказал вам о своем творчестве? Я уже десять лет стараюсь научить толпу, она не умеет меня понять, как же вы, толпа, хотите понять меня в пять минут.
     Снова шум, за которым не слышно слов Ларионова.
     Новая сенсация.
          - Бальмонт пришел, Бальмонт, - проносится по залу.
     Среди публики, действительно, показывается златокудрая голова поэта.
          - Браво, Бальмонт! – несутся аплодисменты.
     Бальмонт взбирается на стул.
          - Тише, Бальмонт хочет говорить! Молчите!..
          - Ларионов, - начинает Бальмонт, - вы великолепны! Рисунок на вашем лице - прекрасен... Такой же рисунок я видел на лице древних Маори... Такой же прекрасный рисунок... Да здравствует Ларионов! Да здравствуют сидящие вокруг него идиоты!
     Публика на мгновение смолкает.
     Она очевидно, никак не ожидала от поэта такого «комплимента».
     И сейчас же снова поднимается ад.
     Кто-то хочет качать Бальмонта, кто-то наступает на Ларионова.
     Стук и гам.
     Ларионов выжидает и страшно волнуется.
     Вдруг наклоняется, схватывает с ближайшего столика бутылку шампанского и начинает ею размахивать.
     Шампанское обливает рядом сидящих.
     За шумом не слышно новых слов Ларионова.
     Кто-то вырывает бутылку из рук Ларионова. Возмущенная публика срывается с мест и бросается к футуристу.
     Искаженные яростью физиономии, поднятые кулаки.
     Еще мгновение – и начнется свалка.
     Дамы истерически вскрикивают, бросаются через оркестр на сцену, рвутся в проходы.
     В зале творится что-то невообразимое.
     Однако, Ларионова стаскивают со стола и куда-то выталкивают.
     В тот же момент его место занимает Гончарова.
     Рядом с ней появляется фигура прис. пов. Шрейдера.
          - Господа, госпожа Ларионова хочет говорить...
     Сильная пощечина прерывает красноречие адвоката.
     Он схватывается за щеку и, пораженный, смотрит на пылающую гневом Гончарову.
     Снова публика бросается на футуристические позиции.
     Снова ругань, яростные крики.
     Но Гончарову стаскивают, исчезает и побитый адвокат.
     Публика выбирается из зала. Возмущается, кипит.
     Полиция принимает мер.
     Гасят электричество.
     Понемногу зал пустеет.

15 (02) ноября 1913 года


ВЫСТУПЛЕНИЕ «РЫЖЕГО».

        «Рыжий русской литературы», футурист г. Маяковский (как известно, сам приявший такое имя), третьего дня произвел новый скандаль — на этот раз в обществе свободной эстетики.
В этот вечер в о—ве свободной эстетики выступали артисты Императорских театров, К.Д.Бальмонт и В.Брюсов.
В качестве гостей пришли, конечно, и эго-футуристы: Ларионов, Большаков, Маяковский и Бурлюк.
Во время банкета, когда произносились различные тосты о «единении», неожиданно «выступил» в желтой рубашке г. Маяковский.
Содержание «пасквиля» г. Маяковского на этот раз было такое:
        — Общество свободной эстетики, мол, потому свободное, что в нем свободно только... своим... Футуристу дал отповедь г. Брюсов, указавший на то, что гостям надлежит себя держать в гостях... прилично. Г. Маяковский обиделся и отрезал:
       - Тогда до свидания! Я ухожу.
       - Кто сказал до свидания? - спросил один из присутствовавших.
       - Известный поэт Маяковский! - ответил, уходя, г. Маяковский.
       - Мы такого не знаем в России! - заметил г. Брюсов.
Инцидент на этом и закончился, хотя от футуристов ожидали большего.

25 (12) ноября 1913 года


У ФУТУРИСТОВ.

        Вчера в Политехническом музее снова выступали футуристы. Большая толпа, желающая попасть к футуристам; на входных дверях вместо афиши начертано кратко: «Сегодня футуристы». Над окошком кассы объявление; «Присутствие корреспондентов не важно, а потому они особыми правами не пользуются»; в аудитории полно.
Появление на эстраде футуристов и в их рядах В.Маяковского в желтой кофте с черными полосами вызывает добродушные аплодисменты и смех. Однако публика, по-видимому, уже пригляделась к футуристам и вчерашнее их выступление закончилось вполне благополучно, не вызвав никакого скандала, хотя тема доклада Д.Бурлюка была рискованная: «Пушкин и Хлебников».
Представляя современную критику, как охранительницу литературных традиций, Д.Бурлюк не скупился на эпитеты и определения: «тявканье», «жирная свинья» и т. п. Задача футуризма, по словам г. Бурлюка, состоит в уничтожении подобострастия и подобострастной любви к прошлому; этим же подобострастием проникнуто отношение критики к веку Пушкина, а между тем Пушкин стоит к современной поэзии в таком же отношении, «как екатерининский рыдван к поезду-экспрессу между Петербургом и Москвой».
Не поскупился г. Бурлюк на похвалы поэту футуристов Хлебникову, который тих, скромен, представляется «святым». Публика просит показать канонизированного при жизни поэта. Г. Бурлюк делает жест по направлению к одному юноше, сидящему на эстраде среди футуристов. Аудитория весело приветствует поэта аплодисментами.
Досталось критике и от второго докладчика в желтой кофте, В.Маяковского. Попутно он оскорбился за российский футуризм, которому приписывается подражание Маринетти, тогда как на самом деле сборник поэта Хлебникова появился в 1908 г., а манифесты итальянских футуристов дошли до русских только в 1910 г. Он осудил оскорбление в Петербурге Бальмонта, которое однако сделано не футуристов, как газеты поспешили сообщить. В значительной своей части доклад В. Маяковского изобиловал образцами футуристской поэзии.
В конце вечера Д.Бурлюк, Н.Бурлюк, В.Каменский, В.Хлебников и В.Каменский читали свои стихи. В аудитории - гомерический хохот, крики, «Ну куда же Пушкину!», просьбы перевести на русский язык.

04 декабря (21 ноября) 1913 года


У футуристов.

        Общество художников «Союз молодежи» устроило 20 ноября в помещении Троицкого театра миниатюр «платное публичное собрание». Писатели эго-футуристы Владимир Маяковский, Алексеи Крученых и Давид Давидович Бурлюк сделали доклады о новейшей русской «литературе» — о футуристической поэзии. Публика заполнила все места; но так как громадное большинство явилось, надеясь посмотреть на неизбежный скандал (все-таки развлечение, тем белее, что все театры накануне двунадесятого праздника закрыты), а скандала не произошло, то очень многие ушли не удовлетворенными. Более всего понравился публике «доклад» Маяковскаго. Маяковский вышел в полосатой желтой кофте — остальные жрецы футуристического искусства скромно уселись в углу в глубине сцены — и заявил, что «доведет до сведения публики несколько отрывков (?). Затем он сразу и оптом обругал всех «говорящих» о футуристах «сюсюкающих старушек от искуства». Далее он перешел к «основным ценностям футуризма». Старая поэзия могла иметь место только тогда, когда города только что родились и ползали на четвереньках. Теперь же, когда города окрепли, выросли и стоять на семиэтажных громадах, стиль должен соответствовать им, а поэт должен быть мудр, как город, как змей. Египтяне и Греки гладили черных и сухих кошек — получалась электрическая искра, но не Египтянам обязаны мы открытием электричества. Так и в поэзии—не старые поэты создали истинный стих, а новые — футуристы. В заключение Маяковский продекламировал несколько футуристических произведений. Такие перлы, как «небо пахнет сизым выменем», «беламатокия», «тарарах пикпикнул зинзивер» и т. п. встречались восторженно насмешливым гулом одобрения. Скромность не заставила Маяковского умолчать о собственных произведениях, нисколько не отличающихся от произведений его колег. Вторым говорил поэт Крученых. С непередаваемою развязностью, граничащей с нахальством, он нес всевозможную бессвязную ерунду о совещании творчества и науки, о неправильностях в слове, об эго-футуристах и акмеистах и т. д. Так как свои дикие выводы и заключения Крученых пытался обосновывать на «научных» данных, то доклад его особенного успеха не имел. Только некоторые открытия Крученых были встречены крайне сочувственно: например то, что слово «корова» рифмует с словом «театр» (так как в обоих словах есть буква «р»), и что все вообще слова рифмы. В заключение Крученых взглянул на часы и убежал со сцены (тоже трюк), не закончив доклада. Бурлюк в общем повторил свою классическую лекцию «О Хлебникове и о Пушкине», но на этот раз? особенно долго и старательно, под общий смех публики, ругал «критиков и писак», являющихся приверженцами Пушкина и лижущих его блюда, в то же время имеющих храбрость относиться с насмешкой к эго-футуризму.

17 (04) декабря 1913 года


„Футуристское действо".

ПЕТЕРБУРГ, 3, XII. (По телефону). Мог ли когда-либо думать бессмертный Козьма Прутков, что ровно через 50 лет после его «смерти» появится в Петербурге молодой человек, недурной наружности, в партикулярном платье, и станет оспаривать лавры бывшего директора пробирной палатки. Этот молодой человек—Владимир Маяковский.
Именем его была названа его футуристская «трагедия», шедшая вчера в футуристском театре.
Пьеса состояла из двух действий, с прологом и эпилогом. Действующими лицами явились:
        поэт Маяковский.
       его знакомая, сажен 2 — 3-х, не разговаривает,
       старик с черными сухими кошками,
       несколько тысячелетий,
       человек без глаз и ноги,
       человек без уха,
       человек без головы,
       женщины со слезинками и слезанками,
       мужчина со слезищей,
        и т. д.
С высоко поднятой годовой явился на сцену в прологе Владимир Мaяковский и, став на помосте в позу самоуверенного Пруткова, обратился к публике с просьбой «заштопать ему душу».
Переполнившая театр публика встретила обращение поэта оглушительным хохотом. Это мало смутило, однако, Маяковского, с большим пафосом прочитавшего большой монолог о себе в стихах.
После этого началось то, что обычно называется в театре действием. На этот раз трудно было уловить, что именно происходило на сцене. Являлись пестро и нелепо наряженный лица из числа указавших в программе и по очереди визжали о бунте вещей, получивших самостоятельное существование.
Миру грозить гибель. Штаны убежали от портного, ходят по улице без ног. Две части человеческого туалета отделились от человека и громко заявляют свои права. В этой сумятице может погибнуть род человеческий. Для него есть только одно спасение - гладить сухих и черных кошек.
Сухим и черным кошкам отводилось в спектакле вообще почетное место. Они символизировали оправдание человеческого бытия. Бросайте квартиры и гладьте сухих и черных кошек, — это звучало как основная заповедь и горячий призыв.
Во втором действии Владимир Маяковский символически впитывал в себя все страдания чедовеческие. Он любил и познал всю пошлость женской любви. Женщины от многочисленных поцелуев превратились в губки и неспособны понять любовь поэта. В награду за страдание и в знак сочувствия проходила перед сидящим на стуле поэтом вереница женщин и бросла к его ногам свои слезы и поцелуи.
Поэту приносят чемодан и мешок. В них укладывает поэт долю людей и уезжает в далекий путь. Возвращается он в эпилоге и бросает вызов публике, которой он дал возможность подняться в высшие сферы духа. Кончает он тем, что больше всего в мире нравится ему иногда собственное имя:
        — Владимир Маяковский...
Продолжалось все это около двух часов. Публика весьма благодушно относилась к тому, что происходило на сцене, и в общем была разочарована. Шли в театр в надежде на скандал. Носились слухи о предстоящем столкновении, но кончилось все благополучно и мирно. Местами смеялись, аплодировали иронически, но больше всего недоумевали и скучали.

К. Чуковский о „футуристском действе".

        Было даже обидно. Ведь, это подражание Л.Андрееву: те же «бум-бум», те же вздутые, распухщие образы— крики, взвизги, симуляция безумия, симуляция транса, пифический бред, та же манера, а в основе такое же старательное нанизывание иллюзионистских образов, к каким нас приучили хотя бы Сергеев-Ценский или даже О. Дымов.
Наивный, провинциальный импрессионизм.
В пьесе были счастливые места. Автор, несомненно, талантлив, но, к сожалению, никакой новизны, никакого бунта здесь на было. Все было привычно и прилично, как-будто не прошло семи лет,—и вот опять репетиция «Черных масок».
Ведь, в этом же зале когда-то покойная Комиссаржевская с Мейерхольдом ставили «Балаганчик», «Жизнь человека» и т. д.
В авторе прекрасно то, что он пробует говорить в поэзии от лица апаша, стоящая на границе отчаяния и сумасшествия; но, к сожалению, это— единственная струна, на которой он умеет играть и играет хорошо, но однообразно, а потому обычно присутствие скуки.

К. Чуковский.

18 (05) декабря 1913 года


ПЕТЕРБУРГЪ

Очередной скандал у футуристов.

        Вчера в кабарэ „Бродячая Собака" разыгрался скандал, героем которого явился „отец футуристскаго театра", Вл. Маяковский, оскорбивший публично одну из присутствовавших дам. Оскорбление было настолько возмутительно, что в скандал вмешалась публика. На крики Маяковского явились футуристы, и завязалась общая драка. Шли „стена на стену", и кончилось тем, что Маяковскому попало бутылкой по голове, и футуристы обратились в бегство. (Наш. корр. )

15 (02) января 1914 года


Развал футуризма.

        От русского футуризма осталась одна грязная пена.
Футуристы разбились на мелкие группы и кружки и деятельно предаются взаимному оплевыванию.
Каждый кружок старается занять доминирующее положение. Провозглашаются новые программы, выпускаются манифесты, которыена затра же лопаются, как мыльные пузыри.
Петербургские футуристы не желают признать московских.
Московские «всеки» издеваются над петербуржцами.
В Петербурге некий доктор Кульбин пытается объединить различные умирающие направления и объявляет себя вождем футуризма.
При этом доктор Кульбин действует без разбора, и под знаменем нового «академического» футуризма оказываются и эгофутуристы, и Гилейцы, и «Мезонин поэзии», и никогда о футуризме не помышлявшие акмеисты.
Последние стараются протестовать, но им зажимают рот и не дают говорить.
На эту группу набрасываются «всеки» с Зданевичем и Ларионовым во главе.
На лекциях и вечерах футуристического свойства «всеки» и акмеисты изощряются в поношениях друг друга.
        — Вы украли ручку от двери футуризма!
        — А вы —отрыжка декадентства!
        — Мы первые провозгласили футуризм!
        — Нет, первым футуристом был Бальмонт!
        — Врете вы, — футуристом был уже Тредьяковский!
        — Вурлюк туп, как сельский учитель!
        — Игорь Северянин — фальсифицированный мармелад...
Когда объединенные Кульбиным вздумали избрать короля стихов, Зданевич и Ледантю набросились на них.
        — Это еще что за мещанство! Попробуйте только, — мы вас кислым молоком и чернилами обольем!
Эта «угроза» подействовала, и мысль об избрании короля была оставлена.
«Всеки», выведенные, как они, говорят, из терпения назойливостью и узурпаторскими стремлениями Кульбина и петербуржцев, что бы на них не взвалили.
Какое-то новое «непротивление» в котором соглашаются со всем, что бы на них не взвалили.
Какое-то новое «непротивление злу».
Этот нелепый манифеста построен по софистическому методу.
Состоит из вопросов и ответов.
Вот выдержки из него:
       — Вы, раскрашеннорожие, стресительные мастера, непостоянные — вы футуристы?
       — Да, мы футуристы.
       — Но вы — всеки, вы против футуризма?
       - Да, мы против футуризма.
       - Вы противоречите сами себе.
       - Да, наша задача противоречить самим себе.
       — Вы шарлатаны?
       — Да, мы шарлатаны.
       — Вы издеваетесь над публикой?
       — Да, мы издеваемся над публикой.
       — Вы бездарны?
       — Да, мы бездарны.
       — С вами нельзя говорить?
       — Да, нельзя...
И так дальше, до бесконечности, в том же остроумном роде. Эта новая сказка про белого бычка называется:
«Да—манифест». Вполне естественно, что за «Да-манифестом» должен последовать и «Нет—манифест».
Он и будет выпущен вслед за первым.
Перенесшие сейчас свою грызню и мордобойные подвиги в Петербург, где «Бродячая собака» стала настоящим оплотом Маяковского, Бурлюка и Хлебникова. – между прочим покончившего с поэзией и занявшегося критическими статьями,, которых нигде не печатают, —всеки и футуристы весной снова нагрянут в Москву.
В марте, когда предполагается выставка. «№4» футуристов, лучистов и симультанистов, состоится ряд лекций, на которых «всеки» и футуристы займутся новой «разделкой» друг друга.
Особняком от всей этой компании стоит Маяковский.
Из него выработался недурной делец, солидно зарабатывающий на собственных скандальных выступлениях.
Маяковский тоже почти оставил стихотворения и погрузился в коммерческие комбинации.

10 марта (25 февраля) 1914 года


ПО МОСКВЕ

        Московскими «футуристами», героями целого ряда скандалов, стали возмущаться даже «свои».
Третьего дня порицание «футуристам» вынес союз «Бубновый Вaлет», до сих пор, как известно, весьма сочувственно относившийся к некоторым из них.
Теперь «Бубновый Валет» счел невозможным иметь в своей среде членами «скандалистов».
Третьего дня в заседании рассмотрен был инцидент с г. Тугендхольдом, которого художник-футурист г. Моргунов обругал во время прений.
Считая, что г. Моргунов вел себя непозволительно, «Бубновый Валеть» постановил исключить его из числа своих членов.
***

        В одном из московских кафе ежевечерне собираются футуристы во главе с Вурлюком, Ларионовым, Маяковским.
Костюмы футуристов крайне разнообразны: бархатные куртки, пестрые блузы и т. д.
Лица футуристов разрисованы. На-днях на лбу у одного из футуристов появился странный знаки «№4».
Оказалось, что в недалеком будущем футуристы устраивают выставку картин, которая будет называться «№4».
Комиссия отказалась принять картины одного из футуристов, который решил досадить устроителям выставки и появляется везде с надписью на лбу: «№4».

28 (15) октября 1914 года

Футуристы о войне.

     Давно ли выступления футуристов собирали переполненные аудитории слушателей, вернее, жаждущих скандала...
Теперь интерес к футуризму исчез, и мнение футуристов о войне вчера пришли выслушать не более пятидесяти человек.
Доклад В. В. Каменского: «Культура и война» почти сплошь состоял из следующих выражений по адресу немцев:
«Идиотическое понимание Вильгельма», «Дьявол в образе Вильгельма», «колбасники в касках» и т, д.
В. В. Каменский, указав на то, что настоящая война — есть «борьба между электрическими и христианскими душами», стал уверять слушателей, что гегемония кайзера не пойдет дальше пивных лавок».
Д. Д. Бурлюк в своем докладе уверял, что только футуристы смогут изобразить происходящую войну.
По обыкновенно Д. Д. Бурлюк стал ругать газеты, которые до сих пор не могут оценить футуристов...
Досталось и К. А. Коровину за его плакат, изображавший Дмитрия Донского...
В. В. Маяковский прочел два стихотворения, посвященных войне...
Несколько скучающих от безделия девиц и молодых людей неистово аплодировали своим «вождям»...
Публика скучала и расходилась... Часть публики шикала... Ждали скандала, но его не было...
Футуризм умер... Об этом красноречиво говорила вчера пустая аудитория.

04 июля (21 июня) 1918 года


Хроника кинематографии.

     Футурист Маяковский не только написал ряд сценариев и не только (что гораздо удивительнее) продал их, но и сам выступает в своих кино-пьесах. Дать приют в кинематографии российскому футуризму решилась московская фирма «Нептун».

М.О.Рэн.

15 (02) ноября 1918 года


Сборник «Герои и жертвы революции».

     По случаю годовщины Октябрьской революции отдел изобразительных искусств выпустил сборник рисунков под общим названием «Герои и жертвы революции, исполненных художниками: Козлинским, Маклецовым и Пуни.
     Героев революции изображают: рабочий, красноармеец, батрак, матрос, швея, прачка, автомобилист, телеграфист и железнодорожник.
     Жертвы революции представлены: заводчиком, банкиром, помещиком, кулаком, барыней, попом, бюрократом, генералом и купцом. Под каждым рисунком имеется пояснительный текст, написанный В. Маяковским.





1901

1902

1903

1904

1905

1906

1907

1908

1909

1910

1911

1912

1913

1914


На главную.


Все права защищены и охраняются законом. Свободное некоммерческое использование материалов "Газетных старостей" в Интернете, допускается при условии указания авторства "Газетных старостей" и активной ссылки на "http://starosti.ru"
Печатное использование только с согласия автора-составителя.


В Японии



Перелет Петербург - Москва

Всеобщий Русский Календарь на 1910 год

История авиации в газетах

японская война

Дирижабль над Москвой

Казенка №1

Юбилей дяди Гиляя

по страницам  Брачной Газеты

Убийство португальского короля.

Что пьют русские писатели?

Бритые старухи

Наследство гетмана

Принцесса-убийца

Кому муж нужен?

Долой ЯТЬ

Как ловили японских  шпионов

Хроника ХУДОЖЕСТВЕННОГО скандала Новогодний прогноз

Как добывали  деньги на революцию

А.Д.Вяльцева в Харбине

Похищение скрипки Страдивари.

Утка по-петербургски

1 000 000 в матрасе

Кое-что за предыдущие года

Наш  человек в Японии

Кое что сбылось!


Индекс цитирования